События минувших выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив ещё раз показали, насколько неопределённым остаётся будущее ключевой артерии мировых поставок нефти и газа. Полное закрытие пролива, затем объявленное открытие и последующее ужесточение контроля с обстрелом судов и предупреждениями о запрете прохода продемонстрировали хрупкость текущего режима судоходства. Уже сейчас ясно: даже после заключения мирных соглашений возврат к довоенным объёмам перевозок займёт многие месяцы, а возможно и годы.
Американские власти заявляют, что дипломатические контакты по ситуации вокруг пролива продолжаются, одновременно предупреждая о возможном возобновлении военных действий в случае новых препятствий для движения судов.
Фактическая блокировка Ормузского пролива началась после совместных ударов США и Израиля по Ирану в конце февраля. С этого момента потоки через стратегический коридор, по которому в обычное время проходит около 20% мировых морских поставок нефти и газа, практически остановились.
Последствия проявились быстро и оказались серьёзными. В Персидском заливе оказались заблокированы порядка 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило компании сворачивать добычу на месторождениях, останавливать НПЗ и газовые заводы, что нанесло ощутимый удар по экономике множества стран от Азии до Европы.
Военные действия привели не только к срыву поставок, но и к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре и дипломатическим связям в регионе.
На этом фоне возникает ключевой вопрос: как будет выстраиваться восстановление транспортных и производственных мощностей и в какие сроки можно ожидать возвращения к прежнему уровню операций?
Темпы нормализации зависят не только от политического диалога между Вашингтоном и Тегераном. Огромную роль сыграют логистика, доступность страхования для танкеров, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев брать на себя повышенные риски плавания в зону недавнего конфликта.
Первыми покинут Персидский залив около 260 судов, застрявших там во время блокады, с суммарным грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитических компаний.
Большинство этих партий, вероятно, направится в азиатские порты: на регион традиционно приходится порядка 80% экспорта нефти и около 90% поставок СПГ из Персидского залива. По мере ухода загруженных судов в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, ожидающих в Оманском заливе. Они проследуют к крупным терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первой задачей таких рейсов станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей, что соответствует около 20 суткам текущей добычи. Переполненные хранилища фактически не оставляют возможности для наращивания добычи до тех пор, пока не возобновится стабильный экспорт.
Даже при снятии ограничений транспортные цепочки будут сдерживать быстрое восстановление потоков энергоносителей. Обычный круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней. Более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются до двух месяцев и более.
Отдельным фактором риска остаётся возможная нехватка самих танкеров. Значительная их часть уже задействована на маршрутах поставок нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, где рейсы могут продолжаться до 40 дней, что ограничивает доступный флот для быстрого наращивания перевозок через Персидский залив.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет происходить неравномерно. По текущим оценкам, на это потребуется не менее 8–12 недель даже при относительно благоприятном сценарии развития событий.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере возобновления загрузки танкеров крупнейшим производителям региона, таким как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придётся перезапускать добычу нефти и газа на ранее остановленных месторождениях, а также вновь запускать в работу нефтеперерабатывающие заводы.
Этот процесс требует сложной координации: возвращения тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта, восстановления логистики поставок оборудования и материалов. Темпы увеличения добычи будут во многом зависеть от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между судоходством и производством.
По подсчётам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений региона ещё сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенные уровни добычи примерно за две недели. На другой трети месторождений наращивание объёмов может занять до полутора месяцев — при условии безопасности морских перевозок и восстановления нарушенных цепочек поставок.
Оставшиеся около 20% объектов, на которые приходится ориентировочно 2,5–3 миллиона баррелей нефтяного эквивалента в сутки, столкнулись с серьёзными техническими трудностями. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением означают, что для восстановления добычи потребуются месяцы дополнительных работ.
Значительный ущерб нанесён крупным энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним объёмам выработки.
Выпадение значительных объёмов поставок со временем может быть частично компенсировано бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс займёт как минимум год и возможен только при условии устойчивой безопасности и отсутствия новых военных угроз.
После разгрузки скопившихся танкеров и выхода добычи на более стабильный уровень Ирак и Кувейт смогут начать отмену режима форс‑мажора по экспортным контрактам. Эти положения позволяют временно прекращать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война и блокада транспортных коридоров.
Даже при самом благоприятном сценарии — успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек конфликта и при условии, что разрушения инфраструктуры не окажутся глубже нынешних оценок, — полное возвращение к довоенному масштабу операций представляется маловероятным в ближайшие годы.
