С момента ПМЭФ вокруг отсутствия главы Центробанка возникло множество версий: она вступила в конфликт с руководством, взяла продолжительный больничный или находится под следствием. Эти домыслы подпитывались её заметным отсутствием на ключевых экономических мероприятиях.
Изначально объясняли это личными обстоятельствами и болезнью. Позже пресс‑служба сообщила о серьёзном заболевании, из‑за которого руководство Центробанка временно не появлялось на публичных встречах и совещаниях с участием правительства.
Скептики отметили, что при современных технологиях удалённое участие было бы возможно, поэтому отсутствие руководителя усилило спекуляции о причинах и о возможных преемниках.
Пресс‑служба Центробанка объявила, что руководитель появится на традиционной пресс‑конференции после заседания по ключевой ставке 19 июня. Это событие обещает прояснить и персональный вопрос, и направление денежно‑кредитной политики.
Интрига не исчезла
Дискуссия о том, какой должна быть ключевая ставка, разгорелась именно после её исчезновения из публичного поля.
После форума президент провёл совещание с правительством и указал, что инфляция снизилась до примерно 5% — сигнал к возможному снижению ставки. Это заявление мгновенно стало основой для предложений о смягчении политики.
Однако статистика снова продемонстрировала рост цен в коротком интервале: факторы вроде ситуации с топливом, роста налоговой нагрузки и тарифов создают риск дальнейшего удорожания товаров и услуг, несмотря на официальные отчёты.
Появились и опросы общественного мнения, фиксирующие снижение доли россиян, ощущающих высокую инфляцию. Но на решения центрального банка обычно влияют более комплексные данные, и выводы по одному‑двум замерам делать преждевременно.
Заместитель главы Центробанка, который рассматривается экспертами как один из возможных преемников, выразил сомнение, что месячное снижение инфляции — это тренд, указывая на ускорение цен в начале июня.
Таким образом, ближайшее заседание по ставке приобретает особое значение — как с точки зрения политики Центробанка, так и с позиции подписи под новым бюджетным курсом.
Кот из дома — мыши в пляс
После заметного исчезновения главы Центробанка политические игроки поспешили обозначить новые правила игры: обсуждаются инициативы, которые фактически подрывают прежнюю независимость денежно‑кредитной политики и расширяют возможности исполнительной власти по управлению расходами.
- Правительство получило возможность увеличивать расходы в текущем году без формальных изменений в законе о бюджете и без публичного раскрытия деталей расходования;
- Временно сняты ограничения на рост внутреннего госдолга, что позволяет Минфину занимать больше средств;
- Регионы смогут получать краткосрочные кредиты от федерального казначейства под символический процент и частично не возвращать ранее взятые бюджетные кредиты до 2030 года;
- Освобождение экономии бюджетов от обязательных трат на коммуналку даёт возможность направлять освободившиеся средства на приоритетные для центра цели.
В результате государство получает механизмы для масштабного и отчасти скрытого финансирования приоритетов — прежде всего военных — в ущерб прозрачности и контролю за расходованием средств.
По оценкам независимых аналитиков, значительная доля бюджетных расходов уже уходит на военные нужды; теперь эта доля может вырасти, при этом точный объём будет труднее отследить.
Одновременно усиливается давление на бизнес и граждан: вводятся новые сборы и изменения в налоговых порогах, которые на деле оказываются выгодны не всем и ухудшают положение мелких предпринимателей на отдельных режимах налогообложения.
Графиня с изменившимся лицом
Возникает вопрос: зачем возвращаться и в какой роли — независимого регулятора, отстаивающего сдерживание инфляции, или чиновника, который будет констатировать уже принятые политические решения?
Вариантов несколько: она может занять прежнюю позицию и отстаивать аргументы в пользу высокой ставки; может смолчать по поводу принятых изменений; а может согласиться с новым курсом и озвучивать мягкую риторику в духе текущих приоритетов.
При этом механизм технического наращивания ликвидности остаётся прост: Минфин размещает облигации, банки покупают их и используют в операциях с Центробанком, что в итоге даёт дополнительные деньги для кредитования — частично военного сектора и отчасти гражданского. Но налоговые поступления, необходимые для покрытия обязательств, падают, и это ограничивает возможности бюджетной стабилизации.
Наконец, главное: независимо от персоналий, экономике грозит рост инфляции и даже стагфляция — сочетание удорожания и слабого роста. Девальвация, ужесточение контроля над наличностью, рост скрытой безработицы и ухудшение условий для бизнеса — наиболее вероятные последствия.
И ещё одно наблюдение о природе власти: даже при личной поддержке верховного руководства никто не застрахован от перестановки ролей, если меняются стратегические приоритеты. Для экономики это значит, что институциональные гарантии могут оказаться слабее, чем когда‑то казалось.
